На далеком Витиме: от Бодайбо до Муи

Он прекрасен и дик – как мустанг, не знающий власти шпор и хлыста. Он таинствен и коварен, словно детство камлающего шамана. Он – стихия и песня… Это Витим! Угрюм-река! Бродит окрест зверье, небо режет всякая птица, а в омутах и стремнинах полно хариусов, ленков, тайменей и сигов… Это Витим!

ОТ БОДАЙБО ДО МУИ

Уже вторую неделю длилось наше путешествие, и так не хотелось, чтобы оно кончалось. Удача, улыбнувшаяся нам, выпадает нечасто. Побывать в Забайкалье и на Витиме мы собирались давно, а рассказы друзей, уже посетивших дремучее Берендеево царство, только подогревали. Они прошли сплавом без малого 1000 км от Ингура до Бодайбо, преодолев протяжённый Парамский порог, множество тяжелейших шиверов и прижимов. В Бодайбо, откуда намеревались возвратиться домой, Его Величество Случай свёл их с работниками Витимского заповедника, от которых друзья и получили приглашение поохотиться и порыбачить в местах, где человек редко оставляет свой след.

Телеграмма из Забайкалья пришла в июле следующего года. Друзья поехать не смогли и предложили нам воспользоваться приглашением. Уже через две недели мы прилетели в Бодайбо – главную базу заповедника, а на следующий день грузились в вертолёт. Две крупные восточносибирские лайки, рыжевато-подпалая Чара и тёмно-серый Базальт, шустро прошмыгнули в салон и привычно устроились среди ящиков и мешков. Хозяевам предстояло провести инвентаризацию угодий заповедника, а нам выпала возможность комплексно познакомиться с Витимским бассейном. Рассматривали карту и поражались – он занимает площадь, равную территории Австрии, Бельгии и Болгарии вместе взятых. Это же 225 тысяч квадратных километров девственной природной зоны.

Не успел вертолёт взлететь, а мы уже буквально прилипли к иллюминаторам. С высоты птичьего полёта плоскогорье выглядело сказочно красивым. Комментируя «картинки», старший группы Николай Бекетов, работающий в заповеднике со дня его основания, то есть с 1982 года, признался, что и он до сих пор не может налюбоваться этими пейзажами, а потому полностью разделяет наши чувства.

Решили, что первый базовый лагерь устроим там, где Муя, замедляя свой бег, впадает в Витим. Километров за 50 от посёлка Муя есть заправочная станция и топливо, так необходимое для дальнейшего пути.

ТАЁЖНЫЙ КОРДОН

На старом кордоне с нами егерь Саша Пыргэ. Он эвенк, а эвенки, как известно, прирождённые охотники. Осталась и Чара. Базальт уехал с «начальником» – так Саша называет Бекетова. Николай, улетая в Мую, сказал, чтобы мы во всём слушались егеря – он всё знает и умеет. Нас обещал забрать дня через три-четыре, как справится с делами.

Саше около пятидесяти, но все зовут его по имени, даже пацаны в стойбище оленеводов, откуда он родом. По-иному у них не принято. Быстро к этому привыкаем, и у нас такое впечатление, что знакомы мы веки вечные. Саша сухопар и подвижен, с реденькой бородёнкой и платком на голове. Стойбище он покинул давно, теперь состоит в штате заповедника. Семья в Бодайбо, а сам он подолгу пропадает в тайге, и это, похоже, его совсем не печалит.

Кордон – это небольшая ладно рубленая избушка с сенями, кухней да крохотной каморкой на четыре нароспальных места. Таких в заповеднике разбросано с десяток. К избушке жмётся высоко поднятый над землёй лабаз для сохранения от зверья провианта и кое-какого заповедного имущества. В сенях на большущем десятидюймовом гвозде висит пара жестяных вёдер, в одном из них черпак для воды. Очаг обустроен съёмным котлом. На полках алюминиевая посуда, керосиновая лампа, фонарь и прочие житейские обиходности. В спальном отсеке – буржуйка.

Перекусив, занялись благоустройством. Саша с вёдрами и Дмитрий со спиннингом направились к излучине Муи, а нам с Валентином дело выкроилось совсем прозаическое – рубка дров, разжигание очага, уборка избушки. Как ни хотелось тут же отправиться в тайгу, а хошь не хошь закатывай рукава. И мы засопели в трудовом ритме.

Довольный нашим усердием, егерь обеспечил нас водой и ушёл на разведку. Где-то в полутора-двух часах ходьбы от кордона есть солонец. Зверьё, уверял Саша, посещает его регулярно. Если прогнозы оправдаются, то к закату надо быть на месте.

Солнце ещё висело в зените, а наш рыбак уже возвращался, волоча на плече тяжеленный кукан. Свисавшего вдоль спины толстобокого тайменя окружало с пяток ленков. С первого же раза да такой фарт!..

Наваристая уха манила наши изголодавшиеся чрева. Обедать без хозяина было неловко, и мы вышли на воздух. Саша не заставил себя долго ждать, и эту его особенность – появляться по месту и вовремя – я наблюдал в течение всего двухнедельного путешествия по витимским дебрям.

Обедая со свойственной сибирякам обстоятельностью, егерь поведал, что солонец вышит вязью следов – лося, изюбра и гуранов. Сообщение это было слаще самых изысканных блюд. Из перечисленных зверей нам разрешалось отстрелять по одному виду товарных самцов.

Вообще, охота в заповеднике имела свой строго определённый режим. Выдача лицензий и разрешение на её проведение являются прерогативой местных властей, а сам отстрел производится под непосредственным контролем работников заповедных территорий.

В засидку на солонец могли пойти только двое – и один из них Саша. Как чистый рыбак Дмитрий в жеребьёвке не участвовал, а Валентин, вытащив обломок спички, только крякнул, сетуя на извечную невезуху. Завтра его очередь, и жребий мы больше тянуть не будем до завершения путешествия, чередуясь и желая друг другу ни пуха ни пера.

НА СОЛОНЦЕ

Мы выступили сразу после короткого сбора, прихватив карабины, патроны, фонари, тёплую одежду и надев противомоскитные сетки.

Тропа долго вилась гарями, то спускаясь к уреме, то снова карабкаясь вверх. Наконец мы достигли солончака. Он представлял собой средних размеров поляну. От центра к северу из почвы торчали выходы солесодержащей породы. Отполированные шершавыми языками таёжных обитателей, камни искрились в последних отблесках уходящего дня. Травяной покров вокруг этого жертвенника был содран, и от него тянулись в чащобу радиальные звериные тропы.

Я осмотрелся. Саша, сообразив, что я ищу, молча указал на куст стланика и, бесшумно ступая, подошёл к естественному укрытию. Разросшийся карликовый кедр был так густ, что я, растерянно глянув на егеря, пожал плечами. Саша улыбнулся и раздвинул спутанные ветки. Открылся лаз, и попасть в скрадок оказалось совсем просто. Стволы карликового кедра растут параллельно почве, а ветки – вверх. Получалось нечто похожее на гнездо глухаря, в котором спокойно умещались два человека. «Гнездо» вдобавок было обустроено: сидушка с подспинником рублена из полубрёвен, чтобы не скрипела, а в стланике вырезаны бойницы на три стороны, в которые караульцы могли наблюдать за солонцом и при надобности стрелять не поднимаясь. Перед каждой бойничкой – своя рогулька, на которую для верности прицеливания устанавливают оружие.

…Сидка длилась уже порядочно, а к солонцу никто не приходил. Но вот Саша толкнул меня локтем и показал ладонью «куда слушать». Я поворачивал уши и так и этак, но всё без толку. Всё же дважды уловил что-то похожее на треск сучка. Последний раз звук шёл с самого выката к солонцу и больше не повторялся. Я не знал, что думать. Прежде я немало ночей провёл в засидках, но изюбра караулил впервые.

Уже заполночь мы ухватили новые звуки. Потрескивало с противоположной от нас стороны. Всё ближе и ближе… Саша опять задал мне направление рукой. А я пялился и ничего не видел. Но под сенью деревьев совсем не ясно, не контрастно что ли, рисовалось некое пятно. Я уж было и проскользнул его взглядом, как оно слегка повернулось и сделалось уже. Господи, да ведь это изюбр! Точно он!

Теперь, присмотревшись хорошенько, я видел, что это крупный рогач. Но стрелять по размытому контуру, когда не знаешь, где остановить мушку, было невозможно. Мы ждали.

Зверь нас не чуял, иначе не показался бы вообще. Я изготовился. Вот-вот изюбр остановится и, уже не таясь, направится к солёным камням. Так должно было быть, но случилось иное. Когда рогач достиг тропы, в опушке раздался треск сминаемого валежника и до скрадка докатились волны тяжёлого, но стремительного движения. Кто-то нападал на нашего оленя, и тот в крутом развороте бросился к месту, откуда только что начался его путь. Добычу у нас украл здоровущий медведь. Он свалил бы рогача, ударом мощной лапы подкосив задние ноги. Изюбра спасли камни, ставшие на пути. В высоком прыжке он перемахнул их, тогда как косолапому пришлось огибать препятствие. Доли секунды решили исход этого раунда.

Снова раздался треск, теперь уже вломившихся в чащу зверей. Он удалялся, и вскоре мы услышали рёв хозяина тайги, означавший, что преследование закончено. Медведь злобился и ярился, ломал деревца и сминал кусты, выражая досаду по поводу упущенной добычи. А ведь поймай он оленя, нам пришлось бы его застрелить, ибо иной возможности покинуть скрадок не было. Всё! Я тяжко вздохнул. Этой ночью на солонце делать было нечего. Мы засобирались.

НЕЗВАНАЯ ГОСТЬЯ

Она явилась без приглашения и ушла не попрощавшись. Среди ночи взъярилась Чара. Бросалась на дверь, царапала её и заходилась до хрипоты. Происходило это, когда мы, покинув солонец, возвращались к кордону. Рассвет догнал нас на подходе к лагерю. Выбежавшая навстречу лайка вертелась у ног хозяина и взлаивала, будто хотела рассказать пренеприятную историю.

У входа в зимовье стоял растрёпанный ото сна Дмитрий и ругался. Валентин что-то высматривал у ближайшей к сеням сосны. На её нижнем суку болтался кусок верёвки – обрывок кукана. Вскоре после нашего ухода Дмитрий, обмотав марлей тайменя, подвесил его «на воздусях». Его утренний путь к уединённому общению с природой пролегал мимо дорогой добычи. Захотел глянуть, как там таймешка, а глянув, враз и забыл, зачем торопился. Возвратясь в избушку, подступился к Валентину, куда, мол, он дел рыбину, и долго не верил, что ничего подобного тот не делал. Всё же, чудом не доведя дело до распри, друзья заключили – рыбу кто-то спёр. Но понять кто так и не смогли.

Саша быстро всё расставил на свои места. Выходило, что минувшей ночью нас обокрали дважды. На солонце – медведь, на кордоне – росомаха. «Это её следы, – указал сибиряк на мало приметные отпечатки. – Поганый зверь. В тайге хуже её нет». И за завтраком поведал кое-что из росомашьей жизни.

До сих пор у коренных народностей есть верование, что росомаха является носителем злого духа, а собакам только глянет в глаза, и взор до того затуманит, что те быстро её теряют. Зловоние росомахи выдержать невозможно. И хитра не иначе бесовским умом – всю добычу из охотничьих ловушек вынимает, а сама в них никогда не попадается.

Саша рассказывал: «Повадилась росомаха таскаться к зимовью. Прямо изводила. Только мы в тайгу, она к избушке и ну шарить. Найдёт чего – убирается восвояси. Не сподобится – обязательно дверь изгадит».

Егерь пообещал разобраться с негодяйкой и украсить зимовье росомашьей шкурой.

Следующая охотничья ночь принадлежала Валентину. И он свой шанс не упустил. Медведя не было, а изюбр выставился совсем рано, по сумеркам. И мы, ещё бодрствуя на лавочке подле зимовья, услыхали два далёких выстрела.

Я тоже не остался «пустым», добыв крупного гурана и двух глухарей на гарях из-под Чары. Потом на пару потешили себя на протоках и озёрах всякой уткой.

Вертолёт прилетел к исходу четвёртых суток, которые нам показались часами.

СИБИРСКИЙ СПОСОБ

Под Усть-Каренгой и Ингуром мы провели по два дня. На крупного зверя не охотились. Объектом нашего внимания в эту пору были пернатые. Под выстрелы попадали кряквы, широконоски, свиязи и серые утки. Встречались стайки чирков-свистунков, шилохвости и каменушки.

На протяжении всего маршрута скучать нам не доводилось, особенно Дмитрию. Во всех водоёмах было полно рыбы. Уж он-то отвёл душеньку, на перекатах выдёргивая серебристых хариусов. Однажды притащил с десяток налимов, и Саша тут же изжарил «максу» – так местные охотники называют налимью печень. Очень нежная и калорийная пища. Наш рыбак признавался, что в жизни не ловил столько.

От Ингура до посёлка Баунт летели на кукурузнике. На месте нас встретил старинный друг Николая Бекетова Егор Михайлович, и уже через три часа мы были в тайге на берегу небольшого уютного озерка. «Ночуйка», или охотничий домик, уютом не уступала муйскому кордону, и мы с удовольствием приняли её гостеприимство на четверо оставшихся суток.

Здесь в понизовьях Баунтовской котловины водились лоси, и Саша предоставил нам возможность добыть сохатого сибирским способом. Собственно, ничего мудрёного в этом самом способе нет. Охотятся на лося во многом так же, как и на оленя, – на солонцах, на водопое, на реву и с лайками. Загонных охот здесь не практикуют по причинам гигантских таёжных пространств. В засидке мы уже были, и хотелось остаток чудесных дней побродить по тайге. Остановились на охоте с лайками. Эти собаки, как правило, лося находят и удерживают на месте облаиванием. Охотнику остаётся, определив местонахождение зверя, выйти на него с подветренной стороны, произвести умелое скрадывание и точный выстрел. Конечно, это в самом общем плане, деталей всегда больше, как и случайностей. У Саши были отличные собаки, и на другой день мы взяли сохатого. Потом охотились с пищиком на рябчиков, собирающихся к отлёту, вальдшнепов.

В Бодайбо прибыли ко времени. Дальше Братск… Завершив кольцо путешествия, мы совершенно чётко осознали, что ничего в нём не надоело, не приелось. Прибавилось энергии, желания жить и надеяться на всё лучшее. Это Витим!

ЯН СТРОГАНОВ

от 400.00USD
Трофейная охота в Болгарии на бурого медведя, охота на кабана, тетерева, фазана, перепела, вальдшнепа, благородного оленя, лань, косулю и муфлона.

Охота в Болгарии на бурого медведя, охота на кабана, тетерева, фазана, перепела, вальдшнепа, благородного оленя, лань, косулю и муфлона.

от 1000.00EUR
Охота на бурого медведя: Кировская область

Сразу видишь, что он вовсе не безобиден. Когти, зубы и немереная сила – всё при нём. Тем более приятно победить такого зверя! После выстрела сразу понял, что медвежья охота зацепила меня всерьёз… До этого я считал, что каждый охотник должен добыть медведя и на этом успокоиться, а после выстрела сразу понял, что медвежья охота зацепила меня всерьёз.

от 3400.00EUR
Камчатка: охота на бурого медведя, Камчатского лося, снежного барана

Камчатский лось – самый крупный в мире представитель семейства оленьих. Средний вес рогов находится в пределах 20-30 кг с размахом 140-160 см. У некоторых особей рога весят 50 кг и имеют размах до 2 м.

Добавить комментарий