Хозяин вершины мира (охота в Канаде на белого медведя)

Я смотрел на бесконечные ледяные нагромождения, всё ещё до конца не осознавая, что действительно добрался в это царство снега и льда. Передо мной простиралась Арктика! Плюс перспектива поучаствовать в охоте на белого медведя вместе с коллегой-охотником из Южной Каролины Биллом Манси и местным гидом Ики Накитарвиком. Эта охота должна была стать для меня эмоциональным открытием, но пока всё предстоящее просто не укладывалось в сознании. Возможно, из-за величественности арктического пейзажа, а может из-за ландшафта, который я представлял себе совершенно иным. Со всех сторон меня окружали горы! Полюс вечного холода должен быть плоским. Вернее, должен был быть, по крайней мере таким рисовало его мне моё воображение.

Что меня здесь ожидает? Этим вопросом я задался примерно в тот миг, когда шасси самолёта коснулись огромной посадочной полосы, на противоположном конце которой виднелись несколько крошечных избушек посёлка Квонсет (Quonset). По плану наш маршрут, начинавшийся из Оттавы, предполагал остановку в Иквалите (Iqualuit), столице округа Нунавут (Nunavut), а затем через Резолют Бей (Resolute Bay) к месту нашего окончательного прибытия – посёлку Нанасивик (Nanasivik).

Из-за плохой погоды мы не сели в Резолют и прибыли сразу в Нанасивик, причём на час раньше намеченного времени. Приземлившись, не торопились выходить из самолёта, пытаясь сообразить, как бы связаться с Ики и сообщить ему о досрочном прилёте. Весь наш багаж прибыл в целости и сохранности, и это не могло не радовать – то, что тёплая одежда, соответствующая температуре минус 30 по Цельсию, была при нас, являлось само по себе дополнительным плюсом.

Вскоре приехал Ики, и мы двинулись к Арктик Бей (Arctic Bay). В этом городке, угнездившемся под нависающим утёсом, проживает менее тысячи человек. Сам утёс высотой в среднем 800 м представляет собой живописное зрелище благодаря замёрзшим брызгам солёной воды, которые покрывают его, долетая из бухты. Кроме того, эта скала служит маяком для всех, кто возвращается из путешествий по кажущейся бесконечной равнине замёрзшего океана. По пути из аэропорта нам удалось увидеть и городок и утёс. Кроме того, по дороге мы переехали по мосту небольшой ручей, на берегах которого были оборудованы столы и скамейки для пикников. Почему-то именно эти столики, заброшенные и одинокие посреди снега и стужи, стали первым впечатлением, которое действительно запомнилось и вернуло к реальности.

Ночь мы провели в уютном домике – единственной гостинице Арктик Бей. Сутки проживания в её довольно уютных комнатах стоили всего $150. А главное, обогреватели в отеле работали отлично! Билл вполглаза смотрел какой-то военный фильм, а я слушал, как за окном туда-сюда носятся снегоходы. Их шум был слышен до часу ночи. Похоже, здесь все бодрствовали допоздна, просыпались тоже поздно. Впрочем, при 24-часовом световом дне в середине апреля горожане могли установить для себя любой ритм жизни.

На следующий день мы получили свои охотничьи лицензии стоимостью $53 и тронулись в путь в два часа ночи.

Трое одинаковых саней длиной около шести метров, привязанных к снегоходу почти пятиметровой верёвкой, были нагружены нашими припасами и обмундированием. Сами мы размещались на трёх вездеходах на воздушных подушках: Билл – в вездеходе номер один, который вёл Ики, я – во втором номере, водителем которого был ещё один наш помощник Дамьен. В третьей машине ехали наши упряжные собаки, а вёл её Олаюк Накитарвик, отец Ики. Олаюк, побывавший уже на пятидесяти медвежьих охотах, считался главным специалистом и нашим командиром.

Запасы топлива и провианта были рассчитаны на много дней, а мы направлялись в район Принс Регент Саунд (канал Принца-регента, Prince Regent Sound). Этот посёлок располагался в 12 часах езды на вездеходе. На самом деле мы преодолели дистанцию в 300 км, двигаясь со средней скоростью 25 км/час. Сквозь плексигласовое оконце я смотрел на широкую белую равнину, окаймлённую красно-оранжевыми сланцевыми горами. Это было классическое плоскогорье, характерное, скажем, для округа Макензи, и при иных обстоятельствах не могло бы не радовать глаз. Однако уже после трёх часов тряски на вездеходе одновременно запротестовали и мое тело, и мой мочевой пузырь. Пришлось сделать остановку.

…Что может быть прекраснее котелка с талой водой, кипящей на горелке, предвкушения первого глотка горячего чая, который разольётся теплом по всему телу, согревая до самых костей… А ломоть промерзшего хлеба с куском промерзшей же форели – незабываемая закуска, во всяком случае хлеб – уж точно. Была также возможность полакомиться сырым мясом тюленя, но я позорно её упустил, так и не решившись откусить хотя бы кусочек.

Сигнал о том, что чаепитие окончено, подал старый Олаюк. Он просто забрался в вездеход, на котором везли собак, и с рёвом тронулся с места. Эскимосы – люди немногословные, тем более они не тратят сил на провозглашение само собой разумеющихся вещей…

Ранее мне никогда не приходилось опасаться быть просто оставленным на месте стоянки. Теперь же, похоже, требовалось стать максимально лёгким на подъём (а также на собирание вещей и погрузку в вездеход): если Ики и Дамьен всё-таки осознавали, что с ними едут пассажиры, то Олаюк, вырастивший девятерых детей, казалось, считал не слишком большой бедой потерю одного-двух попутчиков!

Посёлок остался позади, мы въехали на мост через Принс Регент Саунд. Девственная белизна, уплывающая под гусеницы, неожиданно была нарушена коричневой полосой машинного масла, протекающего из вездехода Ики. Вот и первая настоящая проблема. Теперь придётся возвращаться в Арктик Бей, искать новую машину, думалось мне. Но Ики посчитал иначе – вместо команды поворачивать назад он принял решение разбить лагерь! И вот на растяжках, прикреплённых к вездеходам, выросла большущая пирамида из теплоизолирующего материала. Так выглядел наш «бивуак» в короткие сумеречные часы арктической весны. Покончив с обустройством шатра, Ики занялся двигателем вездехода, а Дамьен – приготовлением ужина.

Примерно через четыре часа мы закончили трапезу, а Ики всё возился с двигателем – голыми руками, на морозе. Только к утру ему удалось извлечь сломанный винт и вставить другой, «позаимствованный» из саней. Поверьте, этот ремонт по праву можно было считать серьёзной победой. К полудню следующего дня мы вновь тронулись в путь.

Для путешествий в условиях пониженных температур, то есть при холодине ниже минус 30, я рекомендую запастись парой лёгких перчаток, которые не стесняют движений пальцев при работе с фотоаппаратом, видеокамерой и оружием, а также предотвращают почти моментальное окоченение после снятия основных рукавиц.

А уж полярная куртка, комбинезон и ботинки – это обязательные составляющие арктического гардероба, отсутствие хотя бы одной из них опасно для здоровья и даже жизни путешественника. Я же кроме этого запасся «балаклавой» (вязаная шапка с прорезями для глаз и рта. – Авт.) и парой горнолыжных очков. Таким образом, мне всегда было тепло и комфортно, а единственным местом, которое умудрялся обжигать морозный ветер, был участок лица вокруг глаз, не прикрытый очками.

Именно видеосъёмкой я и развлекался все последующие часы поездки. Но даже в разрекламированных мною перчатках долго продержаться было невозможно. Сняв понравившийся мне ландшафт, я поскорее натягивал свои арктические рукавицы.

Вскоре после полудня мы спустились с пологого склона острова Баффина на паковый лёд канала Принс Регент Саунд. В дальнейших планах было снова выпить чаю и уже на собаках пройти как можно дальше по льду, после чего разбить лагерь. Такой плотный график делал путешествие ещё более интересным.

Однако даже Олаюк умудрился сделать несколько кругов, петляя среди торосов, в то время как я откровенно пребывал в раю, фотографируя, снимая на видео и просто рассматривая многочисленные цепочки медвежьих следов. Порой мне казалось, что мы пробирались через некий сказочный ледяной лес, до того нереальными были открывающиеся мне виды.

Неожиданно Олаюк соскочил с саней, за ним последовал Ики и, конечно же, я. Вот и случилось: перед нами был совершенно свежий след огромного белого медведя. Для человека, обладающего мало-мальским воображением, это было впечатляющее зрелище! По коже забегали мурашки, а в душе зарябили первые волны охотничьего азарта…

Но, к сожалению, изрезанный торосами ландшафт не позволял идти по этому следу, и мы двинулись дальше. Нашей целью было добраться до зоны более гладкого льда, находящейся ближе к устью канала.

День выдался прекрасный – яркий и солнечный. Идеальная погода для того, чтобы насладиться красотой арктического пейзажа. А в том, что охота будет удачной, я даже не сомневался – ведь со мной ехал Билл Манси. Друзья называют его Билл-18. Манси пережил 18 автомобильных аварий, и не только остался жив, но даже не получил серьёзных повреждений!

Олаюк вновь соскочил с вездехода, чтобы рассмотреть новый след. Он был ещё более впечатляющим. Видно, мишка протопал здесь всего пару часов назад, причём в сторону более проходимой территории льда. Мы взобрались на небольшой айсберг и стали осматривать горизонт. В кончиках пальцев я ощутил знакомое покалывание. Я был взволнован, нам предстояло преследовать медведя, и его следы были перед нами.

Договорились, что Билл и Олаюк отправятся вперёд, а остальные поедут на вездеходе на некотором расстоянии. Когда (или если) Билл сделает свой выстрел, я с видеокамерой должен оказаться поблизости.

Олаюк остановился, затем быстро взобрался на возвышенность. Мы с Ики последовали за ним, и через некоторое время я тщательно сканировал окружающий ландшафт через стекла бинокля. При этом перед глазами всплывали виденные раньше следы – огромные, с чёткими, глубокими отпечатками когтей и смазанными следами подушечек лап; они свидетельствовали о том, что медведь плёлся по своим делам, никуда не торопясь.

Я пытался представить его размеры, получалось слабо, как вдруг… Объект моих мыслей неожиданно предстал прямо передо мной! Отняв бинокль от глаз, я понял, что до зверя примерно 1,5 км, о чём и сообщил напарникам. В следующее мгновение мы расселись по своим местам и быстро двинулись по следу нашей потенциальной добычи. Страсти накалялись – первый след, выслеживание и наконец преследование… Наступил решающий момент. Олаюк с помощью кнута сориентировал упряжку так, чтобы Билл смог сделать выстрел из своего 338-го примерно с 70 метров.

Прозвучал выстрел, а за ним ещё два, медведь из кадра пропал…

Мы обменялись рукопожатиями. Настроение у всех было приподнятым: ещё бы, Билл-18 добыл полярного медведя длиной 2 м 92 см и расстоянием между передней и задней лапами 3 м 15 см. Череп трёхметрового (в ширину) зверя достигал 68,6 см. И я видел, как он был добыт!!! И это был только второй день нашего пребывания в Арктике!

Мы разбили лагерь прямо возле поверженного гиганта и приступили к свежеванию. Позже в Оттаве мне удалось взвесить трофейную шкуру – она завесила 48 кг без головы и лап!

Моё путешествие на вершину мира было, пожалуй, одним из самых коротких среди всех остальных. Но я навсегда влюбился в Арктику, и каждая минута пребывания там навсегда запечатлелась в моей памяти. Домой я вернулся с массой впечатлений, прекрасными фотографиями, уникальными видеокадрами и… обновлённым отношением к жизни.

Можно ли ожидать большего от Арктики, которую непосвящённые привыкли считать ледяной пустыней!

По материалам журнала Big Game Adventures

Авторская интерпретация Ю. Бовсуновского

от 32500.00USD
Весенняя охота на полярного медведя в районах территории Нунавут на северо-востоке Канады

Если охотники на открытом льду приближаются к медведю на расстояние (5–6 км), у медведя практически не остается шансов скрыться, даже если он обнаружит преследование и попытается убежать. На этом этапе охоты проводник немедленно начинает сбрасывать с саней тяжёлую поклажу (еду, палатку, печку, корм для собак) для того чтобы облегчить упряжку.

Добавить комментарий