Горной тропой теке, охота на козерога

 

Охотничий сезон пролетает как одно мгновение, а до следующего время будет тянуться неимоверно долго. Последние декабрьские охоты планируем в ущелье Иссык-Ата, в ста километрах от Бишкека, так как только в эту пору прижатые снегом и морозом козероги спускаются ниже трёхтысячной отметки. Декабрь – это начало гона, когда теке сбиваются в большие смешанные стада, иногда насчитывающие десятки голов, и самцы устраивают свои боевые турниры.

Мою напарницу зовут Надежда. Она – единственная женщина-охотник в нашем регионе. За семь с лишним лет совместных охот у нас сложилось полное взаимопонимание, когда кивок головы или жест могут сказать больше, чем диалог между новичком и многоопытным охотником. За время многолетней работы в геологии эти горы стали для нас родными, а мы привыкли к ежедневным многокилометровым маршрутам.

Зная, что путь наш будет трудным, стараемся не брать с собой ничего лишнего. Из тёплой одежды – только по свитеру, при охоте с подхода останавливаться практически не приходится. Фотоаппарат тоже на этот раз решаем не брать, о чём я впоследствии не раз пожалею.

Три часа ночи. Мы в конце ущелья, дальше дороги нет. Здесь машина будет ждать нашего возвращения. На тропе лежит снег, на северных склонах наносы до полуметра, в то время как на южных, прогреваемых солнцем, снега нет вообще. Сразу надеваем кошки, шаг становится уверенным и без лишних затрат сил, которых и так еле хватит на сегодняшнюю вылазку. Налобные фонарики чётко обозначают тропу. Мой шотландский сеттер с первых метров пути начинает наматывать километры на свой собачий спидометр.

Скрип снега под ногами, и звёзды в небе, которое бывает таким бездонным только в горах с их разрежённой атмосферой. Смотря в него, проваливаешься в никуда, осознавая, что в этом мире ты пылинка.

Мы идём на охоту, чтобы утолить жажду азарта, которая точит изнутри и толкает в хаос снега, камней и пронизывающего ветра. Кто ты и зачем ты здесь – этот вопрос возникает всегда, но уже наверху, когда у тебя нет сил идти вперёд, а путь назад не имеет временного конца и измеряется количеством шагов, которые необходимо сделать, чтобы вернуться в тепло и уют.

Мы на тропе, тупо уткнувшись в световое пятно от фонарика, выбираем четырёхчасовой отрезок времени, отделяющий нас от места охоты. В шесть мы уже свернули в отщёлок Чой-Булак, уходящий круто вверх. Мороз больше десяти градусов не даёт шансов на остановку, свитер и штормовка греют только на ходу. Холодный ветер, срывающийся с ледника, дует вниз по щели, выбивая слёзы из глаз и забираясь под одежду. Но именно он наш помощник, так как уносит звук грохочущих под ногами камней и наш запах. У козерогов отличное обоняние, и чужой запах – это всегда сигнал опасности, побуждающий уходить в недосягаемые места.

Светает, остановки чаще, бинокли перекочевали из рюкзаков на шеи, и началась привычная игра – кто кого увидит первым. На северном снежном склоне отчётливо видны борозды троп. За пять дней, прошедших после последнего снегопада, его весь изрезали многочисленные переходы на южный протаявший склон – значит, щель не пустая и здесь пасётся стадо козерогов, которое мы и обнаруживаем за очередным поворотом.

Только сейчас замечаю, что не чувствую пальцев на правой руке, которые держат бинокль. Виной тому саяк (шест) – третья нога, без которой местные охотники не ступят и шагу. Пока я, разгорячённый, шёл на подъёме без перчаток, приморозил пальцы. Однако открывшаяся нам картина заставляет забыть обо всём…

Три группы по 12-15 голов в каждой, одна – прямо по щели и две – выше по склону. До ближней дальномер отбивает 650 м. Отчётливыми чёрными силуэтами выделяются самцы с рогами больше метра, тёмный окрас сразу говорит об их возрасте – более девяти лет, отличая их от остальных светло-коричневых собратьев. Сначала даже принимаем их за яков, стадо которых мы уже встречали в этих местах в прошлом году.

У нас есть два варианта: пробраться по дну щели до поворота, сократив дистанцию до 450 метров, или подняться по склону на уровень стада и под прикрытием скал выйти на дистанцию выстрела. Понаблюдав 20 минут, понимаем, что по прямой не сможем приблизиться ближе чем на 600 метров – козероги потихоньку тянут вверх. Выбираем второй вариант и начинаем карабкаться вверх по склону, чтобы оказаться на уровне верхней группы теке и максимально сократить расстояние.

Ветер дует сверху от ледника со стороны стада. Вижу, что мой пёс давно засёк зверя, команда «рядом» принимается неохотно, он, как сопящая стрелка компаса, держит ветер. Уже через полчаса мы на нужном горизонте и двигаемся в сторону теке. Стадо очень подвижно, самцы уже не отходят далеко от самок, но бои ещё не устраивают. Пока все наши старания приблизиться безрезультатны, расстояние между нами и козерогами остаётся прежним. Выбиваясь из сил, преодолеваем уже третий сай, ныряя, как на гигантских волнах, вниз и выгребая на гребень. А они, непринуждённо пощипывая травку, уходят вверх по щели. Понимаем, что опоздали на час. Теке после утренней кормёжки направляются в скалы на лёжку.

Пальцы давно отошли, и я чётко чувствую их количество по болевым точкам. Практически все три группы козерогов слились в одну, собравшись под скалами. Пара сторожевых козлов легли на полках с прекрасным обзором всего ущелья, готовые своим свистом предупредить стадо об опасности. Но мы уже под прикрытием скалистого гребня, который скрывает нас от их взора. Впереди 400 метров безопасной зоны.

Вперёд! И как можно быстрее!!! С этой минуты пошёл отсчёт времени. Каждые десять метров одергиваю пса и, положив руку на холку, чувствую дрожь в его теле. Команда «сзади» ломает его сущность, но он охотник, как и мы, – кровь в голову и безумный темп, спуски и подъёмы. Пересекаем ещё пару саев по полкам скал с многочисленными следами ночевавших здесь козерогов. Сопящие ноздри моего кобеля норовят обойти меня, и вот они – последние полсотни метров вверх по склону под углом 40 градусов. За следующим гребнем я увижу ИХ…

Эти полста метров дикого темпа забирают последние силы. Падаю, не добежав десяти метров до гребня. Собаке больше не доверяю, для собственного успокоения держу её за холку, заставив лечь рядом. С ужасом обнаруживаю, что Надежда отстала на 70 метров, и последний рывок займёт несколько минут. Преодолеваю последние метры до гребня и уже вижу через сай двух верхних козлов, щиплющих травку. Дистанция – 240 метров. Тело накрыла тёплая волна. Откинув сошки и перечеркнув сеткой оптики козла, жду Надежду. Через несколько минут второй номер занимает позицию.

Видя, что козы не тревожатся, ещё некоторое время пытаемся выровнять дыхание. Мы точно знаем, что ниже, скрытое от нашего взора, находится основное стадо. Ползком начинаем продвижение вперёд, через гребень. Наши телодвижения повторяет собака.

Перед нами всё стадо – около 40 голов. С восхищением рассматриваю самцов с рогами более метра, оставляя остальных без внимания. Делаю замер – 160 метров. Винтовки пристреляны на 200, при таких размерах цели можно не заботиться о вертикальной поправке в пару сантиметров. Мы сделали ЭТО, и я уже знаю – охота удалась!

В прицеле появляется ближний самец весом свыше 100 кг, на 10 кратах вижу бугры мышц его тела. Надежда отказывается стрелять первой, отдавая выстрел мне. Теке немного под углом, выцеливаю в лёгкое, но знаю, что пуля пройдёт через правую лопатку. Выжимая курок, убеждён – промахнуться невозможно. Вижу споткнувшегося козла, метнувшееся стадо. Удар по ушам от выстрела Надежды! От пуль, дробящих камни, в голове каша. Когда я передёрнул затвор и вкинул новый патрон в патронник своей однозарядки – не знаю. Помню, что кричал про уходящего подранка и, выдвинувшись на метр вперёд, был готов к выстрелу с колена. Через пару секунд мой теке был в перекрестии, он громадными прыжками уходил влево вниз по склону. Второй выстрел почувствовало только моё плечо, козерог продолжал движение.

Ну как может собака пропустить два выстрела?!! Она уже стояла рядом и выбирала цель для преследования. Помню, как кричал (тихо так, сквозь зубы), что промахнулся. Опять словил своего подопечного в перекрестие и, видя, что его галоп перешёл на шаг, поставил крест оптики на его загривке – и уже ругал себя, что это третий выстрел, и знал, что в эту шею промахнуться невозможно. Козёл рухнул от удара пули и покатился вниз по склону.

Стадо выстраивается в шеренгу и начинает уходить по горизонтали. Уже не сдерживаемый пёс бросается вдогонку. Наблюдаем за удаляющимися теке и козлом, по которому стреляла Надежда. Целый и невредимый он уходит со всеми. Принимаем решение – больше не стрелять, хотя дистанция ещё позволяет сделать прицельный выстрел.

Собака уже пересекла сай, преследуя стадо, но, не добежав до гребня, круто свернула влево вниз. Запах свежей крови вывел её на след, и через пару минут она была возле скатившегося по склону трофея.

Надежда совершила ошибку, стреляя без паузы после меня в ещё стоявшего козла. Прыжок теке на доли секунды опередил её, и пуля встретила камни.

Восторг, досада, счастье – эмоции фонтаном исторгались из наших душ! Ещё разгорячённые, почти бегом двинулись вниз по склону к добыче. Чем ближе подходили, тем больше я злился на самого себя за оставленный дома фотоаппарат. Шёпотом «выкрикивал» все известные мне ругательства. Судя по шевелящимся губам, Надежда награждала себя не менее «лестными» эпитетами, анализируя свой выстрел.

Козерог был великолепный и, пожалуй, самый крупный из всех, которых я видел. Оказалось, второй мой выстрел достиг цели. Два сквозных отверстия находились в сантиметре друг от друга, поэтому вторая пуля, прошедшая по раневому каналу первой, не остановила зверя.

Сбросив рюкзаки и карабины, мы налегке вернулись на место, где паслись теке, и прошли 300 метров по их следу – убедиться наверняка, что по второму рогачу действительно был промах. В бинокли было видно ушедшее на северный склон стадо, козероги чёрными точками выделялись на снегу, накрывшем морену. На расстоянии километра они уже чувствовали себя в безопасности и медленно продолжали уходить на гребень водораздела.

На скалу откуда-то с полки вышли два улара и следили за нашими пешими прогулками взад-вперёд, явно не собираясь улетать. Это очень осторожные птицы, они, как правило, замечают опасность за сотни метров и взлетают с громкими криками. А тут, как будто зная, что наши карабины остались возле козла, решили поиздеваться. Я несколько лет ходил именно в эту щель на три дня с ночёвками с такими же фанатами охоты, чтобы добыть улара, и знаю цену этому трофею.

От такой оказии отказываться нельзя. Забрав карабины, выходим на дистанцию 120 метров. После выстрела один из уларов падает на нижнюю полку. Собака, поднявшись на скалу по узенькой расщелине, спускается ниже и забирает битую птицу. Бальзам на душу – профессиональная работа собаки, великолепный трофей под 4 кг в дополнение к удачной охоте. Сегодня наш день!

Потратив два с лишним часа на разделку туши, мы несколько успокоились и были готовы к мукам возвращения. Снятый медальон с головой и рогами заложили камнями, спрятав от грифов и четвероногих хищников. Чистого мяса, обрезанного с костей, получилось 65 кг плюс довесок в виде улара, оружия, биноклей и всякой походной мелочи. По-братски поделив между собой ношу, дрожащими на спуске ногами начали отсчёт обратного пути.

В основную щель успели спуститься с наступлением ночи и еле переносимой болью в плечах от лямок рюкзаков. Следующие три часа ходьбы были расплатой за удачную охоту, даже собака долго не вставала с мест коротких привалов – глядела нам вслед с надеждой, что мы вернёмся и уже больше никуда не пойдём. Но всё когда-нибудь кончается, кончился и наш путь к машине, а далее в 15 километрах нас ждала дача и отдых. На следующий день нам предстояло повторить весь путь заново, чтобы забрать оставленные рога.

Утро следующего дня было безоблачным и обещало сжечь дотла уже обгоревшие лица. Однако подниматься днём было приятнее, а главное, можно было не торопиться и

наслаждаться окружающей нас красотой. И вот мы уже у нашей щели, нам вверх, в снег и скалы, к синему небу. Тропа не стала более пологой, её крутизна сбивает дыхание, и мы всё чаще останавливаемся, собираясь с остатками сил.

Через час солнце скрывается за склоном, на нас обрушивается ледяной ветер, температура падает ниже нуля. И уже не верится, что час назад мы шли в футболках, изнывая от жары и опустошая фляжки с водой.

Видим мёртвого бородача-ягнятника, размеры птицы внушают уважение. У данного экземпляра размах крыльев – два метра восемьдесят сантиметров. Вчера, когда мы проходили, здесь никого не было. Грифы не оставили сородича без внимания и уже выклевали ему грудь. Через пару часов трапезы этих птичек от самого большого козла остаются лишь голова и шкура.

Поднявшись к заваленному трофею, обнаруживаем в 650 метрах стадо из семи козерогов. Но собака обнаружила их гораздо раньше нас и, став на ветер, не оглядываясь, ушла вверх. Уже через пару минут, встревоженные приближением легавой, теке начинают двигаться влево на снежный склон и, уходя от него, направляются в нашу сторону по горизонтали. Лай громким эхом разносится на всё ущелье. Мы быстро занимаем позиции, дальномер показывает 440 метров. Семь красавцев следят за надрывающимся псом. Глядя в оптику, единогласно решаем, что с нас хватит вчерашнего, мы физически не в состоянии продолжить охоту. Постояв пару минут, теке начинают набирать высоту и уходят в соседнюю щель. И только тогда я вспоминаю о фотоаппарате и снимаю еле видную цепочку удаляющихся козерогов. Нам бы потребовалось полдня, чтобы пройти эту дистанцию по камням, накрытым снегом.

Вернувшаяся собака с чувством исполненного долга ушла к месту, где были спрятаны рога. Трофейный медальон лёг на дно рюкзака, и мы двинулись обратно, стараясь засветло пройти большую часть пути…

от 3500.00USD
Алтай: охота на бурого медведя, марала, сибирского козерога

Трофеи: бурый медведь, марал, сибирский козерог, сибирская косуля, волк, глухарь, тетерев, тундряная куропатка.

Добавить комментарий