Букет впечатлений (охота в Хабаровском крае)

На охоте трудно гарантировать успех и рассчитывать на плановое развитие процесса. Скорее наоборот. Интересной охоте просто свойственны неожиданности, хотя универсальные ключи к везению существуют. Без настойчивости и инициативы его не видать.

НАШ ВЫБОР

В тоскливом ожидании прошёл весенне-летний период года с его ограниченными охотничьими возможностями. Пришла пора решать проблему очередного охотничьего тура. Мы с Андреем, давним партнёром по охоте, начали с трансформации наших расплывчатых желаний в определённую задачу. Пошли от обратного. С неудовольствием вспоминались признаки суровой зимы: морозы, обжигающие лицо, метели, срывающие охоты. Обоим не хотелось снова попасть в жару с её кровососущими спутниками – комарами, мухами, слепнями. Не тянуло на экстремальные встречи с опасными хищниками и агрессивными копытными. Остановились на времени перехода температуры окружающей среды от положительных значений к отрицательным и месте, которое бы обеспечило нам несколько видов квот, желательно новых для нас. Выработанным нами технико-охотничьим требованиям в полной мере отвечал месяц октябрь в хабаровском охотничьем регионе, где в это время можно было сочетать охоту на изюбря с дополнительной на перелётного гуся.

В аэропорту Борисполь мы погрузились в самолёт, следовавший прямым рейсом Киев – Хабаровск. Через восемь часов полёта он пошёл на снижение, шасси коснулось взлётно-посадочной полосы, и в иллюминаторе мелькнуло здание аэропорта с надписью «Хабаровск».

Нас встретило прохладное утро с ярким солнцем и безоблачным небом. Во второй половине дня добрались вертолётом на охотбазу. Без интереса отнеслись к хлопотам хозяина базы Козьмы Петровича и его жены по нашему устройству и к обеду в честь прибытия. Из уважения к местным традициям застольную процедуру прошли. И в общем-то не без пользы. Долгая беседа открыла нам глаза на таёжный охотничий мир: угодья, повадки зверей и т.д. Сообща составили программу нашего пребывания.

Дни 1-й и 8-й, естественно, были временем прибытия-убытия, торжественных встреч и проводов.

Дни 2-й, 4-й, 6-й отводились для охоты на изюбрей.

3-й, 5-й, 7-й планировались как дни отдыха.

ГУСИНОЕ НАЧАЛО

Намеченная за столом программа, начинающаяся охотой на изюбрей, казалась наиболее подходящей. Однако, когда перед сном мы вышли посмотреть на звёзды, появились сомнения в её исполнимости. Тянул настойчивый южный ветерок, о котором Козьма сказал: «Если он разыграется в настоящий ветер, то завтра повалит северный гусь, и тогда подумаем, что делать».

Следующий день начался с сюрпризов. Во-первых, Козьма разбудил нас, когда солнце уже светило в окно. Стало ясно, что охота на изюбрей не состоится. Во-вторых, шумел сильный ветер, а в небе иногда кричали гуси. Я не знал, радоваться мне или огорчаться. Успокоил Козьма, сказав, что охота на изюбрей от нас не уйдёт, а лёт северных гусей – явление капризное, зависящее от ветра и заморозков на севере, упустить его нельзя.

По мере переориентации на гусиную охоту интерес к ней возрастал. Удивило, что у гусей существует совершенно определённая трасса перелёта. Мы должны были охотиться на одном из её участков. Необычным показался местный способ охоты, строившийся на быстром перемещении охотника от засады к месту пролёта замеченной издалека стаи. Наконец, непривычным было время охоты. Вместо утренней или вечерней зорьки здесь массовый лёт гусей начинался после 10 часов утра, а пик наступал в середине дня.

Чтобы заранее осмотреться и выбрать стрелковые места, в путь отправились пораньше. Ночной морозец покрыл землю инеем, и с утра всё вокруг – тайга, сопки, пойма реки – искрилось белым цветом. Когда солнце поднялось над горизонтом, воздух прогрелся и тайга снова обрела осенний вид. На жёлтом ковре из опавших листьев белыми стенами стояли берёзовые рощи. На наших глазах редели покрасневшие кроны клёнов. Крепче других держались листья на дубах, но и их обрывал и уносил ветер. Неуязвимыми для холодов

выглядели лишь тёмно-зелёные ели.

Место охоты представляло собой обширную зелёно-жёлтую луговину, ограниченную с двух сторон холмами, покрытыми лесом. Справа на далёком горизонте она упиралась в сходящиеся ряды сопок, слева переходила в пойму реки. От одного холмистого берега к другому вела естественная дамба, прерывающаяся только в отдельных местах. Гуси, летящие со стороны сопок, должны были её переваливать на малой высоте. Стоящим на дамбе охотникам следовало своевременно замечать дичь, предвидеть места возможного обстрела и успевать в них оказываться.

Первое время над луговиной гусиные стаи появлялись редко. Их численность начала резко увеличиваться с одиннадцати часов и достигла максимума к часу дня. Гуси летели преимущественно на большой высоте. В синем небе их клинья обычных размеров сменялись очень длинными лентами или группами из нескольких стай, но птичий поток не иссякал. На высоте, используя встречные потоки воздуха, гуси едва работали белыми на солнце крыльями. Средние высоты в 40-50 м оккупировали утки. Тёмными бесформенными скоплениями они проносились над головами, как будто ветер был им нипочём.

Некоторые вожаки вели гусиные стаи на малой высоте. На фоне местности они были трудно различимы, поэтому появлялись неожиданно то справа, то слева на удалении 200-300 м. Из налетевшей прямо на меня стаи я выбил двух. Но долго не мог приспособиться к «местному способу» добычи гусей, пролетавших в стороне.

Освоившись, я издалека заметил большую стаю гусей, летящих на бреющем полёте. Прижимаясь к земле, птицы легче преодолевали сопротивление ветра. Над возвышенностями клин от встречных потоков воздуха дёргался и извивался, его подбрасывало вверх и рвало на части. Траектория полёта стаи проходила в стороне от меня на удалении около 100 м. Скрываясь за противоположным склоном, я побежал к месту её пролёта над дамбой. Несколько раз выглядывал и уточнял направление движения. Наконец замаскировался за гребнем дамбы в невысоком кустарнике.

Когда сквозь просветы в кустах замелькали крылья птиц, я резко поднялся и бросил приклад ружья к плечу. Испуганная стая взмыла вверх, и тотчас ветер затормозил её движение, сломал строй. Но прежде чем я изготовился к выстрелу, опытный вожак скользнул вниз и увёл основную часть стаи за горизонт кустов. Остальные гуси, поднявшиеся излишне высоко, зависли в воздухе и остались в зоне стрельбы. Прицелился в одну из птиц и, не делая упреждения, выстрелил. Гусь беспорядочным комком упал вниз. Вторую цель догнал прицелом на предельной дистанции и спустил курок. Птица перестала работать крыльями и под крутым углом пошла к земле. С этого момента мой гусиный счёт начал быстро расти.

НЕПОДХОДЯЩИЕ ИЗЮБРИ

И всё-таки интересную охоту на перелётных гусей мы воспринимали лишь как разминку. Изюбревый охотничий процесс начался ранним утром следующего дня выездом в сопки на двух мотоциклах с колясками. Я сидел с лайкой Веркой в тесной люльке мотоцикла, который вёл Козьма. Андрея вёз его помощник Михаил, рекомендованный нам как известный специалист по привлечению изюбрей во время гона. Машины проваливались в ямы и подпрыгивали на дороге, разбитой лесовозами. Тряска, однако, не влияла на приятный ход моих мыслей: наконец-то мы на последней прямой к охоте на легендарных оленей. Временами поднималась волна беспокойства – сумеем ли с Андреем взять зверя, который весит, по рассказам охотников, около полутонны и достигает высоты в лопатках метр шестьдесят?

После часа езды мотоциклы оставили у безымянного ручья, змеёй извивавшегося в свете луны. Охота на изюбрей во время гона эффективнее на утренней заре, нежели на вечерней. И ради этого следующие полтора часа мы двигались по бездорожью пешим ходом, бесконечно спотыкаясь о корни и валежник, натыкаясь лицами на низко растущие ветки.

Забрезжил рассвет, и впереди открылись три близко стоящие друг от друга сопки. Природа здесь будто специально создала благоприятные условия для охоты на изюбрей во время гона. Просторная поляна среди сопок была для них исключительно удобным местом брачных схваток. В то же время охотникам предоставлялась возможность контроля подходов к ней. Северная сторона сопочного треугольника была блокирована болотом, а юго-восточное и юго-западное пространства между сопками образовали узкие проходы к поляне, которые можно было легко просматривать и простреливать.

Нам с Андреем определили стрелковые места на склоне одной из сопок. Я должен был контролировать юго-восточный проход на поляну, Андрей – юго-западный. Михаил направился к её центру, чтобы там издавать звуки, имитирующие рёв рогача. Козьма поднялся к вершине, откуда должен был дирижировать всем охотничьим процессом.

Когда в лесу посветлело, в центре поляны раздались звуки, напоминающие рёв изюбря. Безбрежная тайга отозвалась эхом… Солнечные лучи спустились с верхушек деревьев на стволы. На поляне стали видны тропы и вытоптанные участки, свидетельствовавшие о том, что бои быков здесь уже бывали. Оживлённо щебетали в чаще только птицы. Неожиданно совсем близко в «моей» юго-восточной стороне прозвучал рёв – долгий, трубный, угрожающий звук и несколько коротких потише. Удивительно, но с юго-западного направления тоже донёсся отдалённый рёв.

Козьма немедленно спустился ко мне. Вместе мы напряжённо вглядывались в опушку леса. Как тень, из сумрака деревьев на край солнечной поляны вышел очень крупный олень. Некоторое время он стоял на месте в воинственной позе. Потом неторопливо пошёл точно к месту, откуда имитировал рёв Михаил. Я навёл перекрестье оптического прицела на лопатки рогача и ждал, когда он поравняется со мной, чтобы выстрелить точнее. Это был 8-9-летний бык тёмно-красного окраса. Я внимательно рассмотрел его рога и не нашёл в них недостатков. Он приближался к расчётной точке, и я готов был произвести выстрел. Вдруг Козьма прошептал: «Не стрелять!» Рукой показал влево – там на опушку леса высыпал гарем из 7-8 самок. По рации он что-то передал Михаилу. Тот, видимо, себя демаскировал, так как изюбрь неожиданно остановился, развернулся и уже трусцой побежал обратно. Самки с опушки леса исчезли. Я опустил оружие. Досады не было.

Охота переместилась на юго-западное направление, где находился Андрей. Временно молчавший Михаил заработал вновь. В чаще на его трубные звуки и короткое хрюканье отзывался приближавшийся изюбрь. Вероятно, хозяин гарема считал поляну своей территорией, а идущий издалека самец надеялся здесь завоевать себе место под солнцем. Козьма распорядился: мне – переместиться на стрелковое место рядом с Андреем, в зверя стрелять залпом.

Мелькнувший силуэт изюбря я заметил на отроге свободного пространства, вдающегося от поляны в чащу. Он, как боец, рвущийся в бой, торопливо бежал, огибая древесные препятствия. Издалека рогач показался мне не менее крупным, чем первый. В голове застучала мысль – это наш трофей и его нельзя упустить!

Выскочив на поляну, изюбрь остановился и высоко поднял голову. Освещённый лучами утреннего солнца, он осторожно, с остановками, пошёл к середине поляны. Нас он должен был миновать на удалении 120-130 метров, подставляя под выстрел левый бок, и уже казался верной добычей. Мне в оптический прицел были видны его тёмно-серый зимний наряд и проглядывающие сквозь шерсть белые шрамы на мощной груди и крепком крупе. Чувствовалось, что это большой забияка, подошедший из более северного региона. Вздрогнул, не веря своим глазам, когда взгляд упал на его рога. Они были несимметричными. На них не хватало нескольких отростков, вероятно, потерянных в брачных боях. Преодолев непонятную робость, произнёс: «Андрей, не стреляем, его рога нам не подходят». В то же мгновение зверь шарахнулся в сторону и умчался в заросли.

Козьма воспринял моё решение не брать быка с дефектными рогами спокойно. Сам же я тут же засомневался в его правильности. Казалось, имевшиеся шансы дважды добыть заветный трофей говорили о полосе везения, когда птицу удачи надо хватать за хвост. Боясь её спугнуть, попросили Козьму вместо предстоящего дня отдыха снова организовать охоту на изюбрей.

МЕДВЕДЬ ВМЕСТО ИЗЮБРЯ

Рассвет второго дня охоты на изюбрей мы встречали в невысоком кустарнике с плешинами каменистого грунта, где рогачи могли выяснять свои отношения. Расположились цепью, ожидая зверя со стороны расплывчатого в сумерках массива лиственного леса. Михаил в центре должен был подманивать животных манком. Мы с Андреем устроили засады справа и слева от него на удалении 150 метров. За нашими спинами зубчатой стеной стоял сосновый бор, над которым занималась заря. Это говорило о том, что с рассветом солнце не будет слепить глаза. Ветерок сносил наши запахи в сторону от ожидаемого движения зверя. Казалось, все условия для охоты имеются, а удача, сопутствовавшая нам вчера, не оставит нас и сегодня.

Однако дело не пошло. С появлением солнечных лучей на облаках Михаил затрубил в рог. С небольшой паузой где-то вдали отозвались изюбри. Один из них как будто принял вызов и начал приближаться… но вскоре все звуки замерли. Михаил имитировал рёв на все лады, но безрезультатно.

Вдруг справа, там, где стоял Андрей, прозвучал выстрел. Тотчас после выстрела вблизи скрадка Михаила послышался треск веток, злобное рычание и шум падения. Я моментально повернулся на звуки. Увидел, как из укрытия выскочили на открытое пространство Михаил и следом пятящийся Козьма с карабином у плеча. Бросился на помощь, одним махом преодолев расстояние 150 метров. На мой вопрос «в чём дело?» Козьма, не отрывая взгляд от кустарника, ответил: «Всё нормально. Это Андрей стрелял в медведя, который подкрадывался к нам». Ничего себе нормально!

Быстро восстановили цепь событий, в центре которых оказался Андрей. Во-первых, ещё перед охотой у него были плохие предчувствия. В тайге, стоя на номере, дважды по рации делал Козьме тревожные сообщения: «В северной части моего сектора обзора мелькнул зверь, похожий на медведя. В бору позади меня подозрительный шум, движется в вашу сторону». После выстрела он немедленно передал, что стрелял в медведя, который крался к скрадку Михаила. Я всего этого не слышал.

Таёжные охотники своевременно не придали значения информации Андрея, посчитали, что горожанину всё это мерещится. Теперь же было ясно, что медведь реально существует. Вероятно, он серьёзно ранен и залёг в кустарнике. Возникла неприятная проблема его добора. Козьма, как назло, не взял с собой собаку. От нашей с Андреем помощи категорически отказывался.

На рожон полезли все вместе. Двумя парами в готовности к выстрелу медленно приближались к месту обстрела зверя. Наконец в разрыв среди кустов увидели, что крупный медведь лежит на боку и только время от времени поднимает голову. Стало ясно, что он обездвижен попаданием пули в позвоночник. Прозвучал выстрел. Осмотрев здоровенного зверя, Козьма сказал: «Андрей, ты наш спаситель, и эту шкуру мы дарим тебе».

Случай уникальный, хотя его механизм был прост. Косолапый, ещё не залегший в берлогу, оказался вблизи места гона изюбрей. Приняв звуковую приманку за рёв настоящего быка, он решил напасть на него.

Добыча медведя была большой удачей, но охота на изюбрей оказалась сорванной.

ГЛАВНЫЙ ТРОФЕЙ

К третьему дню охоты на изюбрей мы уже чувствовали себя опытными таёжниками. Но с добычей желанного быка-рогача нам явно не везло. Надежда угасала, однако дальнейшие события показали, что Козьма вполне владеет ситуацией.

После двух дней подготовки свой новый план он изложил нам по карте. Замысел был направлен на стадо изюбрей из семи голов, которое держалось в осиннике у излучины реки. Михаил должен был со склона сопки подманивать вожака к себе. В случае пассивности быка Козьма планировал подтолкнуть его своим появлением с противоположной стороны. На тропе, по которой предположительно должны были пойти изюбри, нам с Андреем следовало сделать засаду. Но объектом отстрела являлся зрелый пятилетний бык, который отпочковался от стада, ещё не завёл свой гарем и ходил на удалении следом за родственниками. В этом мы не должны были ошибиться.

Я лежал в 50 м от звериной тропы за упавшим стволом дерева, подняв над ним голову в маске. Стадо дородных самок во главе с рогачом прошло мимо меня, не слыша и не чувствуя запаха человека. После паузы на тропе появился упитанный бык, отставший от стада на 400-500 м. Он поднялся по склону холма и застыл на фоне светлого горизонта, слушая зазвучавший вдали рёв. В его рогах я не увидел изъянов. Тщательно прицелился и выстрелил. Зверь дрогнул, упал на колени, потом на грудь и беспомощно перевалился на бок. Дублирующий выстрел не потребовался.

В день убытия подвели итоги нашего пребывания в Хабаровском крае. Я с трудом, но осуществил свою давнюю мечту – добыть изюбря в настоящей тайге. Андрею досталась отличная шкура бурого медведя, а увлекательная охота на перелётных гусей была просто подарком судьбы.

ЭДУАРД ГРЕТЧЕНКО

Фото А. Неманского, М. Михеева

от 400.00USD
Трофейная охота в Болгарии на бурого медведя, охота на кабана, тетерева, фазана, перепела, вальдшнепа, благородного оленя, лань, косулю и муфлона.

Охота в Болгарии на бурого медведя, охота на кабана, тетерева, фазана, перепела, вальдшнепа, благородного оленя, лань, косулю и муфлона.

от 1000.00EUR
Охота на бурого медведя: Кировская область

Сразу видишь, что он вовсе не безобиден. Когти, зубы и немереная сила – всё при нём. Тем более приятно победить такого зверя! После выстрела сразу понял, что медвежья охота зацепила меня всерьёз… До этого я считал, что каждый охотник должен добыть медведя и на этом успокоиться, а после выстрела сразу понял, что медвежья охота зацепила меня всерьёз.

от 3400.00EUR
Камчатка: охота на бурого медведя, Камчатского лося, снежного барана

Камчатский лось – самый крупный в мире представитель семейства оленьих. Средний вес рогов находится в пределах 20-30 кг с размахом 140-160 см. У некоторых особей рога весят 50 кг и имеют размах до 2 м.

Добавить комментарий